У здания штаб‑квартиры Palantir в Вашингтоне 1 апреля 2026 года прошла акция протеста против работы иммиграционной и таможенной полиции США с использованием технологий компании.
Palantir, поставщик программного обеспечения для вооружённых сил и иммиграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором изложена концепция «новой эры сдерживания» на базе искусственного интеллекта.
Манифест был размещён 18 апреля в официальном аккаунте компании в соцсети X как «краткое резюме» книги генерального директора и сооснователя Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной им совместно с топ‑менеджером Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна заложить теоретическую основу деятельности компании.
Ключевые тезисы манифеста
1. Авторы утверждают, что Кремниевая долина находится «в моральном долгу» перед страной, позволившей ей вырасти, а её инженерная элита обязана непосредственно участвовать в обороне государства.
2. Манифест призывает «восстать против тирании приложений». Авторы задаются вопросом, не стал ли iPhone главным и даже предельным достижением цивилизации, которое одновременно расширило и сузило представление общества о возможном.
3. По их мнению, «бесплатной электронной почты недостаточно»: упадок культуры или элит может быть оправдан только в том случае, если общество при этом обеспечивает экономический рост и безопасность.
4. Подчёркивается ограниченность одной лишь «мягкой силы» и риторики: для победы свободных и демократических обществ нужны инструменты «жёсткой силы», которая в этом веке будет опираться на программное обеспечение.
5. Авторы заявляют, что вопрос не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. По их мнению, противники США не будут тратить время на публичные дискуссии о допустимости таких технологий, а просто займутся их разработкой.
6. Предлагается рассмотреть отказ от полностью добровольной армии и сделать военную службу всеобщей обязанностью, чтобы риски и издержки войны разделялись всем обществом.
7. Авторы пишут, что если военнослужащий требует более современное оружие, включая программное обеспечение, общество должно его предоставить, оставаясь при этом свободным обсуждать допустимость военных операций за рубежом.
8. Утверждается, что госслужащие не должны играть роль «жрецов»: при нынешнем уровне оплаты труда федеральных чиновников любой бизнес с такой кадровой политикой «едва ли выжил бы».
9. Призывается с большей терпимостью относиться к людям, посвятившим себя публичной политике, иначе общество рискует получить лидеров, о выборе которых впоследствии пожалеет.
10. Авторы критикуют «психологизацию» политики: те, кто ищет в ней смысл жизни и самоидентификацию, проецируя личные переживания на незнакомых людей, в итоге, по их мнению, обречены на разочарование.
11. Отмечается, что общество слишком стремительно «уничтожает» оппонентов и злорадствует по этому поводу. Победа над противником, говорится в тексте, повод скорее для паузы, чем для торжества.
12. Объявляется, что «атомный век заканчивается» и на смену ему приходит новая эра сдерживания, основанная на искусственном интеллекте.
13. Авторы утверждают, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности в той степени, как США, и что именно там у людей без наследственных привилегий больше возможностей, чем где‑либо ещё.
14. По их мнению, американская мощь обеспечила необычно длительный период без прямых войн между великими державами — почти столетие, в течение которого несколько поколений избежали ужаса мировой войны.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии, по мнению авторов, следует пересмотреть: ослабление Германии они считают чрезмерной реакцией, за которую Европа теперь «платит высокую цену», а приверженность Японии пацифизму может изменить баланс сил в Азии.
16. Манифест призывает поддерживать попытки создавать новые проекты там, где «рынок бессилен», и критически отзывается о культурной тенденции высмеивать амбициозные технологические инициативы крупных предпринимателей, вместо оценки их реального вклада.
17. Кремниевой долине предлагается активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью, тогда как многие политики, по мнению авторов, избегают серьёзных шагов и необходимых рисков.
18. Подчёркивается, что агрессивное вмешательство в личную жизнь публичных фигур отталкивает талантливых людей от государственной службы и оставляет во власти «малоэффективные и пустые фигуры».
19. Осуждается поощряемая обществом чрезмерная осторожность в публичной жизни: те, кто никогда не говорят «ничего неправильного», часто вообще ничего не говорят.
20. Авторы выступают против нетерпимости к религиозным убеждениям в определённых кругах, считая, что враждебное отношение элит к религии делает их политический проект менее открытым, чем это декларируется.
21. Манифест утверждает, что некоторые культуры и субкультуры породили выдающиеся достижения, в то время как другие остаются «посредственными, регрессивными или вредными». При этом критика культур и иерархия между ними якобы объявлены табу.
22. Авторы призывают противостоять «поверхностному плюрализму». По их мнению, США и другие западные общества десятилетиями избегали чёткого определения национальной культуры во имя инклюзивности, не отвечая при этом на вопрос, что именно должно быть инклюзивным.
Дискуссии вокруг ИИ и военного применения
Отдельный блок манифеста посвящён искусственному интеллекту и его роли в обороне. В тексте подчеркивается, что споры о допустимости разработки оружия на базе ИИ не остановят противников, которые, как утверждается, «просто будут действовать» и разрабатывать критически важные технологии для армии и национальной безопасности.
Авторы также негативно отзываются о послевоенном ослаблении Германии и Японии, называя его ошибочным и указывая на последствия для европейской и азиатской безопасности.
Реакция медиа, экспертов и политиков
Публикация манифеста вызвала заметный резонанс в технологической среде и в СМИ. Ряд англоязычных изданий обратил внимание на предложения о возвращении обязательного призыва на военную службу в США, отменённого после войны во Вьетнаме, а также на тезисы о превосходстве одних культур над другими и критике культурной инклюзивности и плюрализма.
Некоторые комментаторы отмечают, что части документа перекликаются с риторикой крайних правых и апелляциями к «ценности западных культур» по сравнению с остальными.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, профессор Венского университета, охарактеризовал манифест как «пример технофашизма».
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя тезис о «качественной разнице» между культурами, обратил внимание на риск появления негласной иерархии в стандартах проверки информации и принятия решений. По его словам, формальные процедуры контроля при этом могут сохраняться, но их демократическое содержание исчезает.
Хиггинс также подчеркнул, что важно учитывать статус инициаторов манифеста: компания поставляет программное обеспечение оборонным и миграционным ведомствам, поэтому 22 пункта документа представляют собой не отвлечённые философские рассуждения, а публичную идеологию бизнеса, чья выручка зависит от продвигаемой политической повестки.
В Великобритании документ вызвал политические вопросы к объёму госконтрактов с Palantir. Ряд парламентариев напомнили, что компания получила в стране контракты более чем на 500 миллионов фунтов, в том числе крупное соглашение с Национальной службой здравоохранения.
Депутат Мартин Ригли назвал манифест, который одновременно оправдывает государственное наблюдение за гражданами с помощью ИИ и поддерживает идею всеобщей воинской повинности в США, «либо пародией на фильм про Робокопа, либо тревожной нарциссической тирадой».
Лейбористка Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, сочла публикацию текста «крайне тревожной» и заявила, что компания, по её мнению, стремится занять ключевое положение в «технологической революции» оборонного сектора. По её словам, если технологический подрядчик пытается определять политический курс и направления инвестиций, он становится «гораздо больше, чем просто ИТ‑компания».
